Стю унгар – легендарный игрок в покер

Есть люди, которые готовы ради азарта похерить все. Кажется даже, что они действительно продали свою душу дьяволу – или богу азарта – ради выигрыша. Но вот что странно: чем дальше и дольше они играют, тем меньше их интересуют денежные эквиваленты победы. Сама игра завораживает, забирает и постепенно сжигает их жизнь.

В 1987 году в Лас-Вегасе разыгрывалось звание абсолютного чемпиона мира по покеру. В зале было не продохнуть. И вовсе не из-за невадской жары, и даже не из-за главного приза турнира – миллиона долларов наличными, лежавшего на столе в пачках 100-долларовых банкнот. Зрителей завораживали легендарные личности игроков. Хотя поклонников одного финалиста, Джона Стжемпа в зале было немало, они составляли меньшинство. Джон и без миллиона долларов в порядке – он был президентом знаменитого лас-вегасского казино”Остров Сокровищ”и, как Шерлок Холмс, всего лишь большой любитель. Основное внимание зрителей было приковано к щупленькому сопернику Стжемпа – живой легенде игорного бизнеса Стю Унгару.

Стю был настоящим человеком игры, свободным художником покера. За всю свою жизнь он никогда и нигде не работал, являясь профессиональным адептом игры. К 1977-му он уже дважды выигрывал покерный чемпионат, однако было это давно. С тех пор Унгар несколько раз опускался на самое дно. Глядеть на легенду, вновь обретшую свою феноменальную способность выигрывать сложнейшие карточные игры, было для настоящих ценителей сродни посещению концерта Карузо для любителей бельканто…

Да, игра была знатная. Унгар выиграл чемпионат и стал единственным игроком, трижды получившим звание короля покера. А спустя всего несколько месяцев от выигранного им миллиона не осталось и цента…

Уроженец нью-йоркского Ист-Виллиджа, Стю Унгар рос в семье, где отец, Айсдор Унгар, только выглядел классическим американским отцом со всеми свойственными ему добродетелями. На самом деле менеджер притона под названием Pox’s Corner не гнушался левыми приработками; гангстеры знали его как человека, улаживающего разнообразные щекотливые дела. Поэтому ничего не было странного, что в день рождения Стю у Унгаров отметился весь цвет итало-еврейской мафии Нью-Йорка. Шли годы, и казалось, что Унгар-джуниор так и не вышел из подросткового возраста. Одевался он как попало, росточком был мелковат, говорил взахлеб, так что понять его было практически невозможно… Однако у тех, кто знал Стю, не было сомнения в том, что он самый настоящий гений.

К игре мальчика пристрастила мать, любившая коротать вечера за колодой с подругами. В 14 лет Унгар уже демонстрировал феноменальные результаты. И когда его папаша скончался от сердечного приступа – как и подобает настоящему мужчине – в постели любовницы, сама жизнь подтолкнула парня к выбору пути.

В память об Унгаре-старшем главари мафии, зная недюжинные умственные способности и при этом щуплое телосложение Стю, вполне могли предложить ему тепленькое и относительно безопасное место бухгалтера. Но Унгар уже”подсел”на игру, которая стала главным занятием, страстью и весьма неплохим источником дохода.

Он обладал памятью, удивлявшей его самого. Сам Стю рассказывал, что мог вспомнить во всех деталях любую игру, которую играл три-четыре недели назад. По словам одного из знакомых, Стю попросту видел во время игры то, чего никто другой увидеть не мог. Видел – и выигрывал.

Уже в 16-летнем возрасте он побил тогдашнюю легенду карточного мира Америки – Тедди Прайса. 40-летний Прайс сначала не мог поверить, что ему придется играть с пареньком, который выглядел не старше 12 лет. Они поставили по 500 долларов на кон… Когда Прайс проиграл полторы тысячи, он – как профессионал – все понял. А потом встал из-за карточного стола, признал свое поражение и благословил новую звезду на жизнь-игру.

Год спустя Унгар вел разгульную жизнь профессионального игрока в контролируемых мафией казино. Он освоил все виды карточной игры: с итальянцами играл в зиганет, с арабами – в барботт, с евреями из Восточной Европы – в клэ-берджесс, с греками – в рамми и конкан…

Тут, кстати, надо отметить одну характерную деталь. После каждого выигрыша Унгар мчался на скачки и, как правило, восстанавливая”равновесие в природе”, моментально просаживал заработанные деньги. Порой, впрочем, он выпускал излишек энергии по-другому: отправлялся в один из”массажных салонов”и, по уверениям его тогдашних приятелей, если в Нью-Йорке существовало 58 салонов такого рода, Унгар перебывал во всех 58, и не по одному разу.

Деньги давались Унгару легко, они были приложением к игре и потому не имели такой ценности, каковой были для остального человечества. Главным в жизни Стю была сама игра, эмоции, азарт. Если он слонялся в баре перед игрой, а приятели звали его поужинать, он давал им 5’000 долларов, только чтобы от него отстали и не портили благословенные минуты ожидания. Ожидания момента истины – треска карточной колоды, возвещавшего о начале очередного поединка за зеленым сукном.

Во время одной из игр в клубе West Seventies Стю положил глаз на хорошенькую официантку Мэделин Виллер, дочь почтальона по профессии и игорного”жучка”по призванию. Когда ему исполнилось 20, он переехал к Мэделин и продолжал играть и выигрывать. Благодаря старым связям отца, у него была”крыша”- итало-еврейская мафия. Никто не смел трогать Стю, но только до тех пор, пока в возврате долга ($60’000) одному из кредиторов не оказался заинтересованным мафиозный босс Фанзи Терри. Вполне резонно опасаясь за свою жизнь, Унгар сбежал из Нью-Йорка в Калифорнию, а оттуда – в Лас-Вегас.

В 70-е годы Лас-Вегас был городом, в который такие люди, как Стю Унгар, слетались, как мотыльки на свет. Столица порока и азарта, в которой постоянно жили лишь 150 тысяч человек, но гуляли порой до миллиона туристов, была идеальным прибежищем для тех, кто не хотел, да и не умел трудиться с девяти до пяти. Многотысячные проигрыши чередовались у Унгара с победами над знаменитыми карточными игроками Америки. В 22-летнем возрасте он легко выиграл 100 тысяч долларов у лучшего игрока в джин Дэнни Робисона и, окончательно уверовав в свою звезду, без ложной скромности признался: в ближайшие пятьдесят лет лучшего игрока, чем он сам, на свете не будет. Робисону, удостоверившемуся в том, что Унгар обладает в картах неким”шестым чувством”, ничего не оставалось, как скорбно согласиться с этим.

Мэделин навестила Стю, и он убедил ее переехать к нему в Лас-Вегас. После этого Стю в первый раз выиграл покерный чемпионат, по правилам которого каждый участник состязания ставит на кон 10 тысяч долларов, а победитель забирает все. В тот год приз составил 365 тысяч долларов.

Стю был тогда принцем Лас-Вегаса, объяснявшим свою популярность в городе так: “У меня куча денег, и я могу делать все, что я захочу”. Когда Мэделин решила купить дом и присмотрела особнячок в стиле Тюдоров за 185 тысяч долларов, Стю немедленно сел за игорный стол и встал из-за него с 40 тысячами. Покупку он, впрочем, соблаговолил увидеть только через несколько месяцев, после того, как Мэделин сделала ремонт.

Стю дополнил интерьеры лишь шестью телевизорами, по которым он, главным образом, наблюдал за ходом скачек, на которых порой зарабатывал, а чаще, как и раньше, терял большие деньги.

Доллары по-прежнему оставались для него абстракцией. Когда в 1981 году он побил ставки 6 к 1 и повторно выиграл покерный чемпионат, его спросили, что он собирается сделать с выигрышем. “Спустить его”, – ответил Стю, а когда журналисты переспросили его, заорал: “Положить в банк и оставить детям!”После чего долго и безудержно хохотал.

Казалось, он действительно заключил некий договор с дьяволом и каждый раз проверял себя и его на прочность сделки. Для Унгара было привычным делом сыграть партию в пинг-понг, поставив на кон 50 тысяч долларов, или просто поспорить на тысячу баксов, как упадет монетка-“орлом”или”решкой”. Игра была его единственной страстью, он отдавал ей на заклание свою жизнь. По свидетельству друзей, он выиграл не менее десяти миллионов долларов, а несколько раз его видели выигравшим миллион долларов за раз. Игры длились порой сутками, и Стю держался на ногах только с помощью кокаина. Но времена начали меняться, а вместе с ними – и счастье Стю Унгара. Он потерял миллион долларов только на одной футбольной игре, и таких неудачных игр было множество. Наркотики брали свое, и в 1989 году Мэделин уехала из Лас-Вегаса. Тюдоровский особняк был заложен и ушел с молотка. Стю снял комнату у друга, которого удивлял полной неприспособленностью к быту и неумением обращаться даже с таки и простыми вещами, как посудомоечная машина. В карты Стю все еще везло, однако прежних игр и прежнего азарта в Лас-Вегасе уже не было. Из столицы порока и больших денег город превратился в гигантский тематический парк, прибыль из которого теперь высасывали не романтические мафиозные одиночки, а корпорации.

Когда в 1997 году Стю решил в третий раз попытать счастья в покерном чемпионате, он едва сумел набрать 10 тысяч на вступительный взнос. Миллион долларов, выигранных Стю, уже не мог его спасти. Деньги опять разошлись в мгновение ока, и Унгар вновь очутился на дне. “Старая игорная гвардия”Лас-Вегаса еще собиралась в”Белладжио”и устраивала игры, как в прежние времена, однако ни больших выигрышей, ни большой игры уже не было.

Однажды Стю дали возможность в последний раз изменить свою жизнь – он выиграл на бейсбольной ставке 194 тысячи долларов. Тут надо было сказать себе”стоп”и хотя бы на время взять тайм-аут. Но, кажется, таких историй мир не знает. На следующий день он проиграл еще больше. Кокаин догладывал его тщедушное тело.

20 ноября 1998 года Стю переехал в мотель”Оазис”, где сутки проживания стоили 48 долларов. Назавтра менеджер мотеля зашел к нему, чтобы взять плату за прожитый день. Стю неподвижно лежал в постели, одетый. Он попросил, чтобы менеджер закрыл окна, ибо ему было холодно. Менеджер проверил окна. Они были закрыты.

На следующий день Стю Унгар не открыл дверь, и ее взломали. Великий игрок в покер скончался в 45-летнем возрасте. Вскрытие не нашло конкретной причины смерти, хотя организм Унгара был изношен бессонными игорными ночами и кокаином.

Кто-то счел, что Стю попросту стало неинтересно жить. Другие уверяли, что он вынашивал грандиозные планы завоевания восточной столицы игорного бизнеса Штатов – Атлантик-Сити и умер, почти как его отец, в кайфе ожидания и обладания одновременно, только грезя о том, что любил больше всего на свете, – игру…